Здравствуй, дорогой друг. Когда-то давно, мне кажется в прошлой жизни, мы с мужем побывали в Греции, в Археологическом музе в Салониках. Тогда. в 2015 году и возникли эти записи о встрече с одним сумасшедшим (?). Позже я объединила их в небольшой рассказ. Я хотела его использовать в более крупном произведении: во втором или третьем романе о Чайке. Да-да, намётки уже есть! Но сегодня наткнулась на него и решила всё-таки выложить. Пусть будет здесь.
— Ну и как Вам наши статуйки? Странно прозвучала эта фраза: врасплох и вместе с тем вкрадчиво, бархатно с одной стороны, и как-то почти вульгарно с другой: словно в очереди в кассу в магазине. Странно прозвучала она в гулком прохладном и немыслимо огромном чреве музея греческой македонской археологии. Ну не вписывался и тон, и это простонародное «статуйки» в обстановку места, где хранились двухтысячелетней давности кости, украшения, снятые с одежды мертвецов времен еще дохристовых да надгробные памятники и могильные куклы. Неуважительно… Нет, даже по-панибратски, будто говорившему здешние мертвые были ну как-бы родственники, причём не очень дальние.
«Град Обреченный» Стругацких. На иллюстрации: остатки цивилизации, города, с одной стороны ограниченного обрывом, с другой — пропастью. И закольцованный со всех сторон в пространстве, этот город поглощает своё же прошлое. Нет у него ни конца, ни начала, только грейдер цивилизации, который пожирает поверхность узенького уступа вокруг неведомой циклопической скалы, как змей пожирает свой хвост.
Они обернулись… Сухому, подвижному мужчине, стоящему перед ними, на вид не было и пятидесяти, а живые любопытные глаза составляли странное сочетание с альбиносовой сединой волос. Ведь не старый вроде бы…
— Ну как вам наши статуйки?
-Да ничего… Прикольные. Особенно тот мужик пальцем в небо, ответила она. Имелся в виду Октавиан Август – фактически единственная почти полностью уцелевшая статуя: и даже с головой.
— Вот, Дионис ещё относительно неплохо сохранился. Гордость наша. Всем остальным головы посносили христианские проповедники, несшие в Грецию идею о братстве, любви и единобожии. Посносили безвозвратно, видимо, таким образом эту любовь в головах греков окончательно утверждая, чтобы выбора не осталось… Да… — словно это было продолжение давно, с час назад начатого диалога ответил он, и представился, — меня зовут Александр.
— Иван и Мария, в общем просто: Иван да Марья.
Диалог завязавшийся позже, да и не диалог, а скорее монолог показался им очень странным…
— Вот работаю я в этом музее, и вижу, сколько лжи нам приносит теория сотворения мира, любая. Взять, к примеру, Дарвина. Вот у нас череп лежит, ему 200 тысяч лет, там написано. Но здесь, в музее, каждый знает, что ему 500 тысяч, не меньше. Считается неандертальцем. А так, вполне себе человеческий череп, лоб не меньше, чем у нас с вами. (Они посмотрели потом, и вправду, вполне себе человеческий, и зубы как у нас). А в хранилище у нас неандертальский череп, мы его не выставляем. Ему 120 тысяч лет. А это значит, хозяин почти человеческого черепа от неандертальца произойти никак не мог… Только табличку с истинным возрастом повесить не разрешают – нельзя. Нельзя противоречить принятым нынче дарвиновским взглядам на историю Подгонкой мы все тут занимаемся. И это – не только с черепами, таких несоответствий здесь только в этом музее – пруд пруди! Подчищают историю, нет её, ложь одна…
Вот Вы говорите, Зевс, Гера… 12 их было, кстати, этих богов, ровно как и апостолов. Так вот, единобожие до них ещё было. Гермес триждывеликий, Трисмегист его описывал, ещё до римлян, и не мешала ему греческая мифология. И не нужно было войн, cгоняния славян на челноках в реку – либо тоните, либо креститесь, и головы у статуй были бы целы…
Любовь. Вот Вы говорите любовь? А Он когда на свет появился, Он знал, что из – за него всех младенцев Вифлеема Ирод вырежет, всех без исключения, вне зависимости от расы? Ирод виноват, Вы скажете? Но он ведь знал. Ирод-то просто боялся, смертельно боялся. Тогда перестать быть царем по своей воле, без физической смерти, иногда и мучительной, невозможно было. Жизни его и его потомков это рождение угрожало. Но Он-то знал! И все равно на это пошёл… Где тут любовь? Ничего-то Вы не знаете, ни об истории, ни о Завете, переписаны они для Вас. Кем?
Да теми, кто говорит, что было бы хуже… Не погибни те младенцы, было бы хуже. А кто знает? Кто за Бога может из нас говорить? То-то же…
Он все говорил, говорил, говорил…. Даже без эмоций особых. Просто констатациями, словно учебник пересказывал, и глаза хитро и задорно поблескивали глаза под седыми, домиком любопытным, бровями. Час говорил, не меньше.
Вот, смотрите: Мертвое море, оно ведь почему мертвое? Там купаться нельзя, правильно? Почему? Содом и Гомморра, были они, были, не сомневайтесь! Их даже не сожгли, их в плазму превратили, моментально в пар, в чистый энергоснимок. Где он остался? В мёртвом море, правильно? Там, в этой соляной молекулярной решётке – полный слепок энергии зла. А где она нынче соль мёртвого моря? Они, а не сомневайтесь, это они же (кто они, кого он имел ввиду?) эту соль по всему миру продают. Слепок тиражируют. Как Вы думаете, с какой целью… Идея единобожия? Да до них она была, но именно они её всего лишь использовали для создания массы – массы тех, у кого легко забрать саму человечность и бессмертие.
— А где читать-то?
А Вы поднимите про Гермеса, и читайте между строк… Нет в истории ничего, между строк только. Бог-то единый, не нуждался в войне за него. Не нужна Учителю война, не метод это для Учения. К союзникам и последователям он взывает, вибрация это, споры живого вселенского разума, если хотите… Не веру мечом можно насадить, а только страх… В коем мы все и живём.
Не было сотворения в том виде, в котором вас в школе и в институте учили: что, де, это так и по-другому быть не может. Ни эволюционного по Дарвину, ни взрывного по физикам. В том виде, в котором и нам с Вами это втюхивают не было… Ведь что такое Бог? Вот, Вы, например, знаете? Ага, сила более могущественная, чем мы с Вами, говорите? А вот вы выйдите за пределы этого нашего с Вами пятачка в музее… Вот, Гагарин вышел. Почему, Вы думаете, его спрятали? Да у него же Там контакт был. И он начал говорить об этом. А никто не готов к такого уровня откровению. Вот и спрятали. Я, говорит, у Леонова спрашивал, как там у Вас, контакт был? А он мне: был – не был, но мы над этим плотно работаем. Не хотел говорить, зараза… Ведь оттуда только видно, что такое Земля и Мир, и насколько проста и одновременно непостижима тайна мирозданья. Не в силах мы здесь этого почувствовать. Ведь только почувствовать это можно, а познать, как и Бога, нельзя. Там же законы физики иные. К черту наш трёхмерный мир, это наше с вами многотысячелетнее величайшее заблуждение! А, вот… Вы ещё про бесконтактный бой почитайте. Мне нравится… Не в плане ведения боя, а в плане вхождения в эталонное состояние. Вот ведь, тоже контакт с тем, о чем никто не говорит…
Вот, смотрите, — он ещё раз показал на витрину, — череп петралона. Это по той пещере, где он найден был. На самом деле, они, — он кивнул куда-то назад, в темнеющие в глубине кулуары музея, — так и не определились пока, но видно же – это человек прямоходящий, почти современный был. А там – он опять кивнул куда-то назад – череп «полу-обезьяны» с согнутыми ногами, сгорбленной спиной и длинными руками. Но на самом деле это не так. Это принято считать, но про тупость неандертальцев – тоже величайшая ложь, суда по объёму черепа и строению мозга в школе он бы вероятно учился бы лучше любого из современников. И сказано говорить, что первому 200 тысяч лет, а второму…. Так вот, каждый в этом музее знает, что тот череп, который ближе к нам по типу – старше. Выходит, не происходили люди от обезьяны. А на протяжении сотен тысяч лет одновременно жили почти современные люди и неандертальцы. Только потом последние по каким-то причинам исчезли, как вид. И это так просто и очевидно, ну как… Как то, что европейцы и индейцы одновременно жили. Мы пытались сказать, но нам запретили. И много чего ещё есть у нас тут, чего вовсе в историю мира по Дарвину не вписывается… А говорить нельзя. И это не только у нас так. Историю под теорию подчищают. Зачем?
Странный был мужичок. Перескакивал с темы на тему всё время, даже без пауз. Но настолько таинственным веяло от него, непознаваемым… Словно знал он что-то такое, чего ординарный человек знать ну никак не может. Сказали: мы опаздываем на автобус в Полихроно, он кивнул головой, улыбнулся, сказал «Бегите ребята», и исчез. Они хотели потом попрощаться, спасибо сказать, да так его и не нашли. И у других музейных тетенек-стражей спрашивали – никто не знал, кто такой Александр. Не удалось попрощаться.. И ладно… Бог дал, Бог взял. Когда автобус, грязный и душный, петляя, карабкался по горам и деревушкам Кассандры Иван вспомнил вдруг странную историю, которую слышал от преподавателя — теолога.
Экклесиаст был историк. Просто историк, в меру амбициозный, в меру любопытный, не царь, не священник, не пророк. Обычный мирской человек. Историк и философ. Он сам, своими ногами прошёл все побережье Средиземного и Чёрного морей и собирал таблички с текстами. В конце жизни, когда и сил на пешие прогулки на тысячи километров, и желания утверждаться в профессии историка – археолога уже не осталось, он начал читать. И, не сразу, под самую глубокую седую старость уже, понял он, на что потратил всю жизнь. Это потом имя Экклезиаст присвоили мощнейшему собирателю рукописей той эпохи – Соломону, как имя другое. Как одно из множества его имён… Авторство многих трудов той эпохи приписывали Соломону. На самом же деле, доказать сегодня, что из того, что нашли в его библиотеке создал он, а что нет конечно же невозможно. Но задайтесь сами вопросом: а многое ли сами писали обычно цари? Тем более, в таких количествах… Он, Соломон, создал мощнейшую для всех времён библиотеку. Состояла она, конечно, не из книг. Собрание клинописных табличек, камней — скрижалей, папирусов… По крупицам собирал он всё это, став царём, сикль за сиклем, голову за головой жертвуя на самый бесценный дар человечества – знание. Эх, где ты сейчас, библиотека Соломонова? Много тайн в тебе сокрытых исчезло вместе с тобой. Тайн об истинной истории человечества, а не той, которую внушили нам и почитают за истину сейчас. Только не истина это, а ложь всё, а истинную историю не переоткрыть уже учёным. Только видящему она откроется. Так вот, Экклезиаст был историк и философ. И его находки, его великое дело жизни осталось в той библиотеке. А имя его дано было лишь той части, что написал он, изучив и систематизировав созданное им, когда он понял… Всё сущее было уже. И если бы был он нашим современником, он бы крикнул: это же Библия! История сотворения, история исходов, история распятия пророка… История рождения и гибели цивилизации, а затем ещё одной и следующей… И от понимания, от боли осознанного – что повторяется всё бесконечно, и никуда мы не идём, не движется никуда человечество, крутясь на месте миллионы лет, и всё это уже было: и потоп и убийство Христа, написал он свою песню. Всё – суета! Но только вступление, маленький кусочек, названный его именем, и остался в веках. Да и то, именем уже не его.
То, что написал он перед смертью, зарыли потом Цари да Патриархи, для сокращения процесса осмысливания тех самых масс, которым всё потом, на том свете, после пожизненного рабства на этом. Да и сам поверить не мог. Ведь точно в табличках тех, ясно написано: был Пророк. И был убит теми, ради кого проповедовал, а затем ушёл обратно. Туда, откуда был послан.
…
Христос был. Был реальной фигурой. Был сверхчеловек божественной сути, а другие говорят просто необыкновенный человек с сильным Добром внутри и мудростью не по годам. А вот кто он? Какие силы за ним стояли? Не было ни на одном пергаменте, ни на одной каменной плашке, упоминания о том, что он избранник Божий… Или сам Бог… Первое упоминание – через почти сотню лет. Миг по нашим меркам, но важно что? После смерти апостолов. Единственных, кто Его кроме как на кресте видел, кто за столом с ним сидел, и в одеяло в пустыне кутался. Кто истину не додумывал и почти не дописывал… Значит, кто-то другой первым об этом сказал. Кто? Тот, кому история показалась хорошей основой для создания нового поколения храмов? Со свечами вместо костров, и маслом да вином вместо крови и шестами с портретами вместо идолов? Или, что-то другое это было, куда более мощное, чем Цари и Патриархи? Что-то, чему уж совсем не нужно, чтобы знали о нем все те, кто имеет выбор по поводу собственной души, все мы? То то и оно… Испугался Экклесиаст. Он ведь был простой историк, не революционер и уж тем более, не смертник. Да, может, и слава тому самому Христу, что под старость понял. Умер спокойно… Так и осталась книга нераскрученной. Но целиком уничтожить не смогли, найти можно. И таблички те собранные, говорят, можно. Только кому оно нужно, искать – то? Лучше в церковь сходить да покаяться. Вот и все дела….
А вслед за апостолами по миру пошли ростовщики с огнём и мечом
https://karassyseagull.wordpress.com/ 
3 комментария на “Музей несуществующей истории.”