Костомаров — всё?

От ковида ли умирали люди в пандемию в России? Кто выжил и почему. Мои наблюдения.

Я долго не хотела писать этот текст. Причины объяснять долго. Главная — одна:

Подавляющей частью населения такие посты не воспринимаются и вызывают агрессию.

Но случилась ситуация с Костомаровым. И на странице одной моей интернет знакомой возник спор. Спор медиков. Правильно лечат? Неправильно лечат? Гангрена из-за антибиотиков? Из-за запущенного заболевания? Из – за ИВЛ? Из – за ЭКМО? И так — везде. Бесконечно. Кругами. И снова. И снова. Бесплодно. Абсолютно.

И я не выдержала. И решила написать отдельный пост. У себя. Ибо, сказано было: «не кучерь перед дудями». Как-то так.

Сразу скажу: для меня почти очевидно, чем кончится история с Романом. Дай ему Бог реализовать все его минимальные проценты выкарабкаться.

Но всё же. Причина лежит не в методах лечения. Вернее, методы являются следствием не медицинским. А административным. Политическим. Финансовым. И из медицинской плоскости те образования, которые сегодня называют ковидными госпиталями, изнутри не разглядеть.

С Костомаровым сразу бросилось в глаза огромное количество несовпадений сразу с первых публикаций. То он купался в проруби. То не купался. То его положили на ИВЛ. Потом на ЭКМО. Потом, похоже, решили, что «вбрасывать в прессу»: и на ИВЛ и на ЭКМО сразу. Вся эта «хиромантия»: отрежут ноги – отрежут пальцы – отрежут ступни», «отрежут кисти – отрежут пальцы». Или вот ещё: «Жена Костомарова скандалит в реанимации и не даёт работать врачам». Единственно правильное действие на фоне имеющего место «профессионализма». Но это на мой личный взгляд.

В общем, всё это можно спереть на СМИ. И они, безусловно, вносят свою лепту тоже. Но я, как журналист, прекрасно понимаю, что у руководств госпиталей заложены бюджеты «на работу с прессой». И у меня, как у стороннего наблюдателя, сложилось мнение, что там просто не могли договориться, что «лить». И результатом стал посыл «мы делали всё, что могли, а Костомаров и семья самивиноваты». Что, в общем-то, в этой ситуации неудивительно. Система спасает себя. Впрочем, у семьи Романа хорошие юристы. Надеюсь, разберутся.

А я начну с других конкретных случаев. Там юристы уже разбираются и вырисовалось кое-что наглядное.

Конкретные случаи людей, которых я знаю лично. Кейсы. Так принято, кажется, сейчас говорить о живых людях? Так вот. Чтобы было понятнее. Для системы они – тоже кейсы. ID. Не люди. Для системы вообще не бывает живых людей. Есть «материал». Это, чтобы было понятнее.

Итак, кейсы:

Отец моего мужа. Владимир Стародубцев. 56 лет. Умер в декабре 2021 года в ковидном госпитале на базе Филатовской клиники. Его единственного назову полностью. И постараюсь максимально сухо. Так как болит.

Сейчас по его делу ведётся следствие под контролем Администрации Президента. Поэтому «кейс» будет самым развёрнутым. До той степени, до которой на нынешнем этапе можно развернуть.

Вызвал врача на дом, как только не вышел на работу. Врач пришла. Оставила таблетки. Фавибивирин (на основе Фавиправира) отечественного производства. Дорогие: 5 тысяч рублей за упаковку. На тот момент таблетки были включены в протоколы амбулаторного лечения. Их раздавали по всей Москве. И ни одному из моих знакомых они не помогли.

Вопрос: Как проводились исследования эффективности лечения этим лекарством для включения его в госзакупки?

Вопрос: Какая сумма бюджета по госзакупкам прошла чьей-то частной фирме через этот протокол?

Карту в районной поликлинике позже подняли. Никаких записей о вызове там не было. Врача, представившуюся Мамедовой, тоже не нашли. Не было в штате.

Для больничного она записала данные отца на вырванной полоске бумажки, и оставила у него же дома на столе. Кстати, к нам здесь в Сочи, когда чуть не умер мой муж, тоже приходила Мамедова. К нашим друзьям из Центрального района тоже.

Вопрос: Некий врач по фамилии Мамедова по всей стране — это совпадение? Или всадник апокалипсиса?

Вопрос: Невнесение данных в медицинскую карту и отсутствие больничного листа — это халатность? Или злонамеренное действие с дальнейшей целью? Какой?

Вопрос: Почему врача, приходящего на дом не нашли по фамилии в штате районной поликлиники?

Предположение: первичный отбор «жертв» система делает уже на амбулаторном этапе.

Дальше. От таблеток отцу лучше не становилось. Кроме них ему прописали АЦЦ, витамины, сказали пить много воды. Больше, от себя, наказали ничего не добавлять. Он слушал. Лежал. Верил в эффективность лечения. Через 2 недели посинел. Мать вызвала скорую.

По материалам следствия, в ковидном госпитале на базе больницы им. Филатова (один из новых) карта на него заведена не была. Никаких данных о поступлении на лечение и протоколах лечения тоже.

Вопрос: С какой целью?

В больницу он вошёл своими ногами. То есть, ковидная пневмония, вероятно, была. Поясню слово «вероятно»: данных о сатурации у отца нет, других данных нет, информацию с момента попадания в ковидный госпиталь родственникам не давали.

Вопрос: Каков диагноз? Почему родственники о диагнозе не уведомлены? Информация не предоставлена?

Отец был в сознании. Сам передвигался, разговаривал и т.д.

Вопрос: Является ли это показанием для немедленной реанимации человека?

Итак, его положили в реанимацию.

Предположение: реанимация в ковидном госпитале не служит целям реанимации.

В реанимации у него отобрали вещи. Мобильный телефон. Связи с ним не было. О состоянии можно было узнать только по коммутатору. Там говорили стандартное: ест, ходит, лечим. Подробнее объяснять отказывались.

Вопрос: почему человек, который ходит и ест, находится в реанимации?

Вопрос: почему невозможно «добыть» информацию о состоянии больного родственника?

Вопрос: Зачем в реанимации усиленная охрана: ни один посетитель, даже близкий (тем более близкий) не может навестить больного? Зачем лишение средств связи с родными, которые могут больного поддержать? Зачем полностью лишать относительно хорошо себя чувствующего человека контактов с внешним миром?

Предположение: Во избежание утечки информации.

Далее.

Предполагая последствия госпитализации, муж вылетает в Москву. Параллельно через связи в Москве и в Краснодаре инициирует составление пакета документов о переводе отца из ковидного госпиталя.

Вопрос: Почему сбор пакета документов для перевода из ковидного госпиталя так невероятно сложен? Вернее, практически невозможен?

Скажу заранее: пользуясь самыми высокими «пушками» пакет собрать удалось.

Проверить состояние отца по запросу мужа приехали из Росздравнадзора. Удостоверились, что он ходит и ест. Чувствует себя хорошо. В реанимации.

Вопрос: Почему после этого визита трагические события резко ускорились?

Отцу удалось взять у одного из участников проверки телефон. Он позвонил жене и подтвердил, что с ним всё хорошо. После этого связь снова оборвалась.

Далее со слов соседа по палате. Из шестерых (соседи в четырёхместной палате менялись) он выжил один. Остальных увезли и они не вернулись. Многие были в сознании.

По словам соседа, отец не понимал, почему он находится в реанимации. Чувствовал себя хорошо. Три раза ему предлагали операцию по ишемии ног лёгкой степени. Три раза он отказывался. На четвёртый раз его увезли насильно. Больше в палату реанимации он не вернулся.

Да, у отца действительно была лёгкая ишемия ног (той степени, которая практически не влияет на жизнедеятельность).

Операция была показана, но не в срочном порядке. Так же в списке осложнений у него эмфизема лёгких.

Вопрос: Если человек начал выздоравливать даже с таким осложнением, на каком основании ему была сделана необязательная операция по ишемии конечностей? При многочисленных отказах больного? В отечественной юрисдикции можно без согласия производить оперативное вмешательство по необязательным показаниям при более тяжёлом заболевании? В каких случаях? Кто принимает решение в этих случаях? Кто несёт ответственность? Есть ли современные прецеденты, когда кто-то нёс ответственность за «неверно» принятое решение?

Далее, с показаний старшей медсестры. Медсёстры, кстати, очень охотно дают показания в подобных «кейсах». Видимо, общая человечность (психопаты в медсёстры не идут) подкрепляет мотивацию. Особенно у тех, кто уже принял решение уволиться.

Итак, по показаниям старшей медсестры. Отец действительно производил впечатление человека, случайно сюда попавшего. Действительно три раза отказывался от операции по ишемии ног. От ишемии визуально не страдал: ходил по палате и коридору. Что было во время операции медсестра не знает. Но показала, что сразу после операции ему поставили какой-то укол. Все, кому ставили этот укол после операции, в сознание больше не приходили. Назначение укола предполагает: либо экспериментальный (цель эксперимента предположить не может), либо «чтобы в сознание не пришёл». Состав не знает.

Я предполагаю целый ряд комментариев со стороны людей «со специальным образованием»: «Медсестра, что она может знать?» Ок, принято. Пусть будет так.

Вопрос: Почему человек на операцию уезжает в хорошем состоянии, а приезжает, в общем-то, уже мёртвый? Если после укола никто статистически значимо не выживал, он для чего?

По показаниям единственного выжившего в палате отца в реанимации: Пациенты поступали в разном состоянии. Были и в действительно тяжёлом. А были и как отец. Капали воду, не антибиотики. Давали таблетки, названия не знает. Назначения больным вообще не комментировали. Таблетки не помогали. Выкарабкался, по собственному мнению, сам. Организм выдержал. И помогла природная скандальность. Всё время дебоширил. Силы были. Молодой. Не дал тихо себя «увезти».

Вопрос: с чего больной взял, что ему «капали воду»? Не может же такого быть? Если это правда, то для чего? Впрочем, к этому ещё вернёмся.

И к отцу. В среду к нему приехала комиссия из Росздравнадзора. С этого дня ему начали (усиленно навязывать — зачёркнуто) предлагать операцию на ногах. В воскресенье вечером (особо отметим этот момент, поскольку количество свидетелей сведено до минимума, и неожиданно явиться с проверкой никто не может) его, по-прежнему в хорошем состоянии увезли на операцию. Далее (со слов старшей медсестры) привезли уже в другую палату без сознания и положили на ИВЛ.

В сознание он больше не приходил.

В понедельник (и это было известно), муж смог бы его забрать. Он всё-таки собрал тот пакет документов. Собрал. И «не успел».

Вопрос: Это случайность? Или преднамеренно(е)? Преднамеренное что?

В понедельник нам сначала сообщили дежурный текст «ходит, ест». Затем, почти сразу, мужу позвонили и сообщили, что отец умер.

Вопрос: Коммутатор — он для чего?

Вопрос: Что на операции такое сделали с человеком, что потом его положили на ИВЛ, в котором до этого не было необходимости? И он умер?

Впрочем, я думаю, на ИВЛ он лежал уже в коме.

Я неспроста так долго пишу этот кейс. По нему больше всего информации. По нему ведётся расследование.

Куда дели материалы, взятые с ног отца, мы не знаем. Но в результате взаимодействия, предположение , что образцы с ног (возможно не только с них) взяли для исследования, уже почти не вызывает сомнений.

Предполагаю, что это – исследование случаев, представляющих медицинский интерес. Особый возраст. Особые заболевания. Или, наоборот, хорошее здоровье.

Несмотря на состояние, мой муж во время похорон смог пощупать ноги (да, мы смогли получить тело не в пакете). Ступни были на месте, повреждения не прощупывались (но необходимость их сильно повреждать и неочевидна). А вот с грудью было что-то не так. Не исключаю, что и с ног взяли ткани, и из грудной клетки. И он весь был в синяках. Всё лицо было в жутких кровоподтёках под гримом из морга. Словно его битой там били.

В этом месте, я, почему-то сразу вспоминаю про Костомарова.

Если провести параллели, думаю, общий механизм и цель уже понятны.

Но для большего разнообразия напишу ещё несколько кейсов коротко.

Что примечательно, все упоминающиеся в них – мужчины. И все – взрослые, деятельного возраста и склада характера. «Воины». Вот как нарочно подобрались. И возраст примерно один. 50+

Вопрос: Для чего мужчины возраста воинского призыва и предпенсы? Все деятельные и непьющие?

Женщины, как ни странно (в том числе мама Ивана и я) вылечились дома. Конечно, не «по протоколам». Перенесли заболевание тяжело, но перенесли. Наверное, это не правило. Просто наблюдение.

Итак, поехали.

1. Сослуживец Ивана в Сочи. Примерно 60 лет. Попал в 2020 году в «Городскую больницу №4 Сочи».

Вылечили за две недели. Схема тогда была 2 антибиотика: перорально и капельно, Дексаметазон. Понятно, что предупреждали развитие тромбозов, давали АЦЦ и тд. Схема чётко прописана в выписке. Позже в Сочи эту схему убрали.

2. Дядя юриста компании. Попал в ту же самую «Городскую больницу №4 Сочи», но уже в декабре 2022 года. В схеме лечения уже произошли изменения. Выписки нет. Узнать, чем лечили, не представляется возможным.

Всю неделю в больнице шло сильное ухудшение.

Поступил запрос о помощи на срочный вывод мужчины из больницы. Пользуясь наработанными схемами, составили пакет документов. В обычной больнице он составляется намного проще. Вывезли человека уже через день.

По схеме, данной главврачом другой больницы (он сказал, что схема не совпадает с применяемой официально), долечили дома. Успешно. За две недели.

3. Отец теле-оператора из Сочи в 2022 году попал в специально созданный в этом же году ковидный госпиталь в Дагомысе. Оператор поддерживал все официальные точки зрения, включая ношение масок и обязательную госпитализацию по показаниям.

Был буквально раздавлен тем, каким ему отдали отца через две недели. Говорит, такое ощущение, что не лечили. Тем не менее, отец выписан. Жив. Но не здоров. Окончания истории не знаю.

4. Друг из силовых структур. 65+ лет. В 2021 попал в ведомственный госпиталь в Краснодаре. Связался. Говорил, что капают воду. (Далась им эта вода?!) Что не лечат. На момент связи состояние было очень плохим.

По его запросу и при поддержке, перевезён в инфекционное отделение обычной краснодарской больницы.

Успешно вылечен врачами этой больницы. Им – спасибо.

5. Дед Ивана. 90 (!!!) лет. В 2022 году, прямо перед отцом, попал в ковидное отделение Балашихинской больницы. По его словам, его сразу положили «под маску». В маске «задыхался, думал помру» (предполагаю, были проблемы с подачей смеси). Он стал кричать и вырываться. Тогда его привязали к койке и всё равно надели маску. По его словам, он плакал и просил у Бога прощения, что, бывали моменты, хотел умереть. Его истязали почти двое суток. Потом, когда всё-таки отвязали, устроил страшный дебош с крушением мебели.

Его перевели в хирургию, не подтвердили ковид. А подтвердили ишемию кишечника.

Вопрос: Это как?

Дед успешно вышел из хирургического отделения, прокапанный антибиотиками, безо всякой хирургии через три недели. Дай бог здоровья зав. отделением хирургии и счастья ему и благополучия его семье. Дед жив и дай Бог ему подольше. Итак, 90 лет.90 лет выжил человек! А могли…

На этой торжественной ноте я закончу с обычными больницами и перейду к самому старому ковидному госпиталю — Коммунарке.

6. Туда попал сослуживец Ивана по Администрации Президента. Приблизительно 60 лет. Год – ещё 2020-й.

Сбежал из Коммунарки, заплатив санитарам за то, что они тайно вытащили его на улицу ночью, и посадили в такси. Такси отвезло его по адресу, где он вывалился из машины, кое – как дополз до подъезда и там – до лифта. А дальше его уже нашли. Жуткая история, да?

Повезло, с собой были спрятаны деньги, которыми он и расплатился. Телефон в Коммунарке у него так же отобрали.

По его словам ему тоже капали воду. (Опять эта вода!). Таблетки просто кидали на кровать. Запивать приносили не всегда. Таблетки не помогали. Становилось хуже. Он понял, что если не выберется сам, то умрёт.

Он выбрался. Его долечили дома. Сейчас с ним всё в порядке.

7. Духовник моего мужа. Батюшка Александр Макаров. 80 лет. Умер через месяц с небольшим после отца. Служил службы, уехал в Москву, там делал дела, потом вызвали Скорую, отвезли в ковидный госпиталь, где он умер через сутки. Через сутки! Я никогда о таком не слышала, чтобы человек, бегающий по делам, через сутки умирал. 18-го января ещё служил в храме в деревне, 19-го уехал в Москву, будь она неладна, а 21-го его не стало. Вообще какая-то дикая история. Информации никакой добиться не удалось.

Ну и муж, которого я вылечила сама. Дома. Из состояния цитокинового шторма (температура +42) и сильного отёка лёгких по той же схеме главврача одной из больниц. Чтобы не акцентировать на лекарственной части, скажу так: классический набор плюс Дексаметазон. И кислородный баллончик с маской на всякий случай. Баллончик не пригодился, хоть муж и задыхался, но предпочёл дышать сам – оказывается это возможно. Муж жив, полностью восстановился. Позже КТ показало, что было поражение лёгких 78%. Умереть ведь должен был без всех этих протоколов?

Добавлю: мы не такие уж противники госпитализаций. И сделали этот выбор не сами. К нам просто Скорая после двух суток вызовов не приехала. Я тогда инициировала жалобу в Минздрав. Такая история.

Вопрос: Нам просто повезло?

Кстати, о Десаметазоне. Его можно ставить только в стерильных условиях. Он снижает иммунитет. Но при этом спасает от воспаления. Применение Дексаметазона при внутрибольничных инфекциях… Особенно при заражённых системах подачи газовой смеси… Может убить. Но это так. К слову.

Врачи, понятно, всячески настаивают на категорическом неприменении Дексаметазона самостоятельно. Но если бы не он, муж бы умер. И он ставился практически в стерильных изолированных домашних условиях. А если бы в построенном 3 года назад ни разу не закрывавшемся на полную дезинфекцию госпитале?

А, да… Стоимость упаковки – в пределах 300-т рублей. Ладно, это отступление.

Систематизирую:

Развитие ситуаций в ковидных отделениях обычных больниц и в ковидных госпиталях возможно по разным направлениям.

1. Будут лечить. И, вероятно, даже вылечат.

2. Не будут лечить. Ну просто не будут и всё.

3. Закроют информацию, отрежут связь с родственниками и далее по максимально негативному сценарию.

Последнее особенно касается ковидных госпиталей.

Моя статистическая выборка – в основном, активные мужчины зрелого возраста.

При этом выборка: 50+ — 90 лет, на возможность выйти живым не повлияла.

Наибольшие шансы оказались у скандальных дебоширов с хорошим волевым потенциалом. Тех, что не дают своей истории развиться по «тихому» варианту.

То, что на ИВЛ попадают те, у кого мало шансов – правда. Только причинно – следственная связь обратная. Человека кладут на ИВЛ (часто с применением насилия) и с этого момента у него мало шансов. Может , нужно отрабатывать деньги, вложенные в аппарат. Может, с помощью ИВЛ на время маскируют неизбежное.

Не буду спорить с тем, что сам по себе ИВЛ — не зло, а полезный аппарат. Вопрос в том, для чего, кем и как он применяется.

За негативные варианты развития сценария никто не отвечает. Всё можно списать на пациента. В крайнем случае, на врачебную ошибку. Но она не несёт за собой реальной ответственности для принимающих решения. Информация из-за дверей ковидных госпиталей практически не выходит. Низший и средний персонал знает лишь «протоколы». Они не обсуждаются.

Регалии и статусы не влияют на ход событий для пациента. Никак.

Вернёмся к Роману Костомарову. Нет никакой связи с вашим отцом, скажете Вы?

Роман – известный человек, а папа ваш – обычный работяга?

Да, скажу я. Именно поэтому на нашего отца можно было сразу не заводить карту. С Костомаровым так поступить было, очевидно, нельзя. Или можно? Мы ведь знаем, что его карта теперь «засекречена для блага пациента»? Какая она будет, если её откроют? С тем же содержимым, что и в начале? И откроют ли её когда — нибудь?

События с нашим «работягой» — отцом резко ускорились, когда стало известно, что дело на контроле АП. И после того, как приехала комиссия из Росздравнадзора. Как только возникает вероятность утечки информации или огласки… Нет тела – нет дела, помните такую пословицу?

Кто сказал, что «особый контроль» влияет на исход для человека, попавшего в систему, не отрицательно?

Для системы мы все – просто ID. А хороший ID – молчащий ID.

Единственное, что вызвало споры в нашем узком кругу: по Костомарову решение было принято сразу? Или когда что-то уже пошло не так? И действительно ли там были эти ЭКМО и ИВЛ одновременно? И действительно ли в них была необходимость? Или нам сейчас так говорят? Или, всё-таки нужно было «протоколы применять»? А попросту: «аппарат есть, давай посмотрим, как отработает на сильном здоровом организме?» Что было раньше? Интерес к крепкому организму? Или это пресловутое «что-то пошло не так»?

Одни вопросы. Но это так. КухОнное. Тех людей, которых в этом секторе «сильно стукнула жизнь». Не «теоретиков». У «теоретиков» всегда ответы. Не вопросы.

Все мы знаем, что в системе ковидных госпиталей крутятся огромные деньги. Бюджетные деньги. Фармацевтические деньги. И частные тоже. И созданы они были под контролем правительства в 2020 году.

В ходе следствия всплыло ещё два интересных документа. Закрытых правительственных документа. Первый: «О применении в приоритетном порядке передовых экспериментальных лекарств и технологий». Второй — «О применении передовых лекарств и технологий для предпенсионных и льготных категорий населения». То есть, проще, о применении экспериментальных технологий на тех, кому предстоит выход на пенсию и повышение пенсии по возрасту, инвалидах и пр. Хорошие документы? Хорошие. Больше напоминают «письма счастья». Одно – от фармацевтов. Другое – от Пенсионного фонда. Особо я бы сфокусировалась на слове «экспериментальный».

Мы знаем, что все организации имеют заказчиков. Строительные организации имеют заказчиков. Юридические организации имеют заказчиков. Даже научный журнал или политическое издание сейчас имеют заказчиков…

Причем, при нынешнем уровне «коммерциализации» всех ветвей, попадание в список заказчиков крупных организаций, даже с государственным участием, – всего лишь вопрос денег. Ну, или больших денег. Или связей и взаимных обязательств. Как угодно.

И информация об этих чудовищных потоках денег, о том, откуда берутся те или иные «протоколы» есть только у верхнего эшелона организаций. Не у среднего. Тем более, не у низшего персонала. Среднему и низшему персоналу просто хорошо платят, чтобы он выполнял свою работу и не увольнялся. Хотя, увольняются. Ещё как увольняются. И платят, по слухам, не столько, сколько обещают.

Это я так. Теоретизирую.

Соответственно, ковидные госпитали, вероятно, тоже могут иметь кого?

Чудовищно, скажете вы. Это же медицина! Ну да. Чудовищное предположение. Но его же Вы подумали. Сами. Я только поразмышляла.

На этом этот и так длинный текст я буду заканчивать. И так лонг рид получился. Но, как говорится. имеющий уши, да услышит. Имеющий глаза, да увидит.

Текст не носит медицинский характер. Схемы лечения здесь не обсуждаются. Любые совпадения в тексте являются просто совпадениями. Любые домыслы являются домыслами.

P.S. Романа Костомарова жаль. И отца нашего жаль. Всех жаль. Для нас они – не ID. Почему жертвами становятся в большинстве активные мужчины 35+? Есть у меня догадки, но пока для них не время.

Кстати, в списке претендентов на расследование – Жириновский. И Клюев, который, как говорят в кулуарах, умер вовсе не от рака. «Они старые?» Да.

Но в списке есть и родственники людей из АП. И родственники высокопоставленных лиц из силовых структур… Думаю, рано или поздно эти, «кейсы» попадут в колесо этой машине. Системе. Рано или поздно. Кому как повезёт. Дай Бог, чтобы тому, кто это читает, повезло больше, чем нам.

Фото — стоковое. Ни к одному из названных лиц отношения не имеет.